Новый Свет

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новый Свет » Ветер свободы » Я твое повторяю имя, оно дальше, чем звезды


Я твое повторяю имя, оно дальше, чем звезды

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Время: весна 1778 года, за два года до появления в Рио-де-Нуэсес Армель.
Место: город Рио-де-Нуэсес, форт Хавьер, окрестности города.
Участники: Анхель, Милагрес, команданте Суарес, все желающие.
Описание: перед празднованием дня рождения неугомонная Милагрес и ее братец сбежали от хлопот и приготовлений на конную прогулку. В мужском костюме Милагрес похожа на отчаянного юнца, и Анхель не перестает над ней подшучивать. Но становится не до шуток, когда их догоняет команданте Суарес, доверенное лицо губернатора. Милагрес остается только надвинуть поглубже шляпу и отмалчиваться.

Отредактировано Анхель де Альварадо (25-08-2016 15:32:21)

0

2

Закат был ясным, золотистым и оранжевым. Это предвещало хорошую погоду на завтра. Значит, торжество не будет испорчено непогодой. Анхель и Милагрес не подгоняли коней, наслаждаясь вечерней прохладой и спокойствием. Дома их ждала разгневанная матушка, верно, сбившаяся с ног, проверяя, все ли готово к дню рождения дочери. А сама дочь тем временем тихонько улизнула из дома, вместо того, чтобы приглядывать за служанками, очищавшими миндаль, или проверять праздничные платья и костюмчики младших сестер и братишек. Разумеется, зачинщиком такого самовольства был Анхель, которому до смерти надоела вся эта суета. В такие дни он только мешался у всех под ногами, изнывая от скуки и безделья, но донья Лус не доверила бы ему и двор подметать, не то, что следить за порядком в доме.
Единственное, что он делал с удовольствием и очень хорошо - фейерверки. Конечно, у губернатора был человек, отвечавший за пиротехнику на празднике, но т от никогда не отказывался от помощи губернаторского сынка, посвящая его во все тайны и тонкости древнего огненного искусства.
Но в этот раз фейерверки были изготовлены заранее, и Анхель коварными речами уговорил Милагритас отправиться за город, чтобы "цвет лица был лучше во время праздника". Для подобных побегов у Милагрес был заготовлен костюм - штаны, рубашка и камзол из гардероба брата, перешитые по ее фигуре. Пышные волосы она спрятала под косынку, чтобы уберечь от пыли, а поверх надела широкополую шляпу.
- Ты похожа на крестьянского мальчишку, который отправился на поиски приключений вместе с сыном кабальеро, - поддразнивал ее Анхель. - Если бы не твои нежные ручки, ты была бы вылитый мальчишка - ей-ей! да и мордочку следовало бы подправить - слишком уж нежная. Тебя бы очень украсил синяк или царапина через щеку...

+2

3

- Милый братец, - девица, нарочито тяжело вздохнув, взяла тон горестный и даже трагический, - ты совершенно прав, вид у меня чересчур изнеженный. И, боюсь, чтобы предстать мальчишкой, эти украшения, - ещё один вздох и приложенные к щекам ладони усилили старательно вырисовываемую картину самобичевания - мне не помешали бы. Только... - Милагрес стрельнула в Анхеля игривый взгляд, - припаси и для себя такие, мы же с тобой на одно лицо!
Дружеские перепалки часто вспыхивали между молодыми людьми, со времён их общего детства переходя от тумаков к словесным баталиям. Иногда Анхель и сейчас буквально изводил сестру подначками, неизменно и к вящей её досаде оказываясь более остроумным и хитрым. И тогда Милагритас, совсем как в детстве, забывала о приличиях и пускала в ход кулаки. Но по-настоящему ссорились они редко, слишком уж хорошо понимали друг друга, слишком уж были похожи. Как поговаривала сеньора Мария де ла Лус, то ли с радостью, то ли с печалью, двое из её отпрысков родились в ночи, когда звёзды так и плясали по небосводу.
Милагрес натянула поводья, останавливая Исиар, и мягко спрыгнула на землю. Кое в чём брат был прав.
Девушка вручила ему свой кобылку и, юркнув в лесную сень, скрылась из виду. Несколько минут ничего не было ни слышно, ни видно. Только где-то у самой дороги мелькнул рыже-бурый пушистый хвост майконга, да чуть дальше, в чаще, вспорхнула куропатка - никак почуяв приближение хищника.
За спиной у Анхеля хрустнула сухая ветка, а совсем близко слева мелькнуло серо-зелёное пятно камзола. Следом прямо в лицо молодого человека летело яблоко-дичка.
Через мгновение Милагрес вновь была в седле, только теперь на щеках, лбе и носе её красовались пятна пыли и грязи. Взмахнув шляпой, девушка отвесила брату неуклюжий поклон и повыше задрала голову, давая хорошенько себя рассмотреть, - Ну как, лучше?

Отредактировано Милагрес де Альварадо (15-07-2014 19:37:22)

+2

4

Закончив проверять охранные посты возле реки, команданте Суарес торопился до темноты успеть в форт. Подгоняя коня, он едва не столкнулся с двумя молодыми всадниками, не заметив их за поворотом дороги. Малвадо встал на дыбы, когда Эрнесто в последний момент успел натянуть поводья, разворачивая коня вправо.
- Diablos! (чёрт возьми!) - выругался команданте, и приготовился наговорить юнцам немало резких слов из-за их беспечности. Кто же встает на дороге столбом, да еще на повороте?!
Но узнав одного из всадников, Эрнесто произнес нечто совсем иное:
- Добрый вечер, сеньор Анхель! А знаете, это совсем небезопасно - вот так стоять на дороге. Хорошо, что Малвадо слушается меня, как отца родного.
Второго всадника он не разглядел, потому что тот сразу отвернулся и надвинул на самые глаза шляпу. Впрочем, второй Суареса и не интересовал. Успокаивая коня, он закружил вокруг губернаторского сынка. Нет, Анхель де Альварадо не слишком ему нравился - обыкновенный богатый мальчишка, у которого ветер в голове. Баловень судьбы, который все получает из папиных рук, а сам только и способен, что красоваться перед сеньоритами и размахивать шпагой у себя в саду, представляя, что сражается с пиратами. Но у этого баловня была сестра. И не просто сестра, а сеньорита Милагрес де Альварадо. И один этот факт заставлял Эрнесто быть с Анхелем любезным до слащавости.
- Вы едете в город? - спросил команданте, хотя это и так было очевидно. - Позвольте составить вам компанию. Это ваш друг? - он из вежливости кивнул в сторону второго всадника. - Не местный, по-моему?

Отредактировано Эрнесто Суарес (15-07-2014 20:33:16)

+2

5

Анхель от души расхохотался, увидев сестру с личиком, перемазанным грязью, и сразу получил яблоком точно в лоб. Милагрес всегда отличалась меткостью.
- Ты и впрямь - мальчишка, а не благородная сеньорита, - проворчал он, потирая ушибленное место.
За веселой возней они не расслышали топота копыт. Анхель еле сдержал своего коня, напуганного огромным черным скакуном, выскочившим из-за поворота. Да и что скрывать - сам перепугался до чертиков, едва не вылетев из седла. А узнав седока, перетрусил еще больше - команданте Суарес! Доверенный отца! А что, если сеньор Суарес узнает Милагритас? Ведь стоит ему сказать дону Тоно хоть одно словечко...
По счастью, сестра осталась не узнанной, а Анхель, промедлив всего пару секунд, нашелся с ответом:
- Добрый вечер! Приятная встреча, сеньор! Конечно, почему бы не поехать в город вместе? А это, - он указал на сестру, - мой молочный брат, Мигелито. Сын моей кормилицы, что сейчас живет в деревне Санта-Паоло. Он немой, бедняжка, и ничего не слышит. Совсем ничего, - войдя в роль, Анхель печально вздохнул и грустно покачал головой. - Вот, приехал навестить меня. К тому же, у Милагритас завтра день рождения, он хотел помочь хоть чем-нибудь.
От его взгляда не укрылось, как встрепенулся при упоминании имении сестры команданте. Анхель недоуменно нахмурился, направляя коня так, чтобы оказаться между Суаресом  и Милагрес.

Отредактировано Анхель (16-07-2014 13:36:02)

+1

6

Она только-только успела водрузить шляпу обратно на голову, когда на них, словно посланец преисподней, выскочил всадник. Девушка не вскрикнула только по той причине, что как раз откусила от своей доли добытых в лесу кисло-сладких плодов. Скорее кислых, чем сладких, потому как тут же скривилась, будто то и не яблоко было вовсе, а лимон.
Серебристо-буланая кобылица под ней дёрнулась и, попятившись, заржала. Хозяйке пришлось с силой осадить животное и ласково, успокаивающе, похлопать по холке. Сама она испугалась не меньше, вот только ожидать, что её тоже сейчас кто-нибудь успокоит, не приходилось. Опешившая сеньорита де Альварадо уставилась на неожиданного знакомца во все глаза. Хотелось ей выругаться также, как это сделал он сам, но даже от одной мысли об этом и щёки, и уши Милагритас пошли пунцом.
Мигелито - о как радовалась сейчас девушка находчивости брата - приветствовал команданте таким низким поклоном, какой только было возможно совершить верхом, а поля шляпы, когда "мальчишка" выпрямился, очутились чуть ли не на самом его носу.
Милагрес, благоразумно прячась за спиной Анхеля, заставила Исиар отступить на несколько шагов. И только тогда она, наконец, проглотила злополучный кусок злополучного яблока.

Отредактировано Милагрес де Альварадо (15-07-2014 23:46:22)

+1

7

Пока команданте раздумывал, как перевести разговор на блистательную особу Милагрес, Анхель, сам того не ведая, помог ему, упомянув о дне рождении. Эрнесто тут же ухватился за эту ниточку в разговоре:
- У вашей сестры день рождения? Какая замечательная новость. Не могли бы вы передать ей самые наилучшие и теплые пожелания от моего имени? Вы знаете, в Рио-де-Нуэсес много прекрасных сеньорит, но сеньорита Милагрес - она как звезда среди них. Самая благоразумная, скромная и благочестивая. Когда она молится на воскресной мессе - у нее лицо ангела. Иногда я вижу, как она собирает розы в саду вашей матушки, и тогда мне кажется, что сеньорита Милагрес похожа на святую Кассильду.
Конечно, Эрнесто не отважился бы произнести эту маленькую речь при свидетелях, но упоминание Анхеля о том, что его молочный брат и нем, и глух, придало команданте смелости и вдохновения.
- Я был бы очень вам признателен, сеньор Анхель, если бы вы повторили вашей милой сестре мои слова.

+2

8

У Анхеля чуть глаза не полезли на лоб, когда он услышал такие речи от бравого команданте. Бросив быстрый взгляд в сторону сестры, он не спеша откашлялся, а потом заговорил:
- Мне очень лестно слышать такое о моей любимой сестре, сеньор, Да, вы правы - Миларитас благочестивая и крайне набожная. А какое у нее доброе сердце. Представляете, не далее, как вчера она бегала на исповедь, вся в слезах, словно Мария Магдалина, и все из-за того, что нечаянно прихлопнула муху. Ах, она такая нежная, моя сестренка, - он растрогано покачал головой. - Когда к нам приходит падре Эскель, Милагритас снимает свою мантилью и расстилает ее перед порогом, чтобы падре ступил на нее, а затем надевает мантилью на голову и носит, как самую святую святыню.
Он едва не расхохотался от собственных выдумок, но остановиться уже не мог.
- А вы видели в нашем саду статую Девы Марии? Так вот, каждое утро Милагритас становится на колени и так на коленях ползет к статуе, чтобы облобызать мрамор у ног Пречистой. Она чудо, верно?

+3

9

Выбираясь на вечернюю прогулку с братом, сеньорита де Альварадо ожидала получить яркие, надолго запоминающиеся впечатления. В конце-концов она ни за что не совершила бы столь дерзостного поступка, если бы фокус с переодеванием и тайный, сопряжённый со множеством уловок и, конечно, опасностей, побег из-под заботливого крылышка матери и строгого надзора отца не доставлял ей восторга. Но она и предположить не могла, что их с Анхелем маленькое приключение на истоптанных вдоль и поперёк родных тропинках окажется столь полным на открытия.
Милагрес ответила брату столь же ошарашенным взглядом и совсем по-новому взглянула на беседующего с ними мужчину. Да, конечно, они были знакомы и, кажется, даже представлены друг другу - девушке пришлось напрячь память - позапрошлым летом, на праздновании в честь основания Рио-де-Нуэсес. Кроме того ей время от времени доводилось слышать имя команданте форта Джавиер от отца, а иногда он и сам появлялся в их доме. И уж вне всяких сомнений, будучи верными католиками, они должны были пересекаться на воскресных мессах. Вот только... вот только раньше Милагрес не замечала сеньора Эрнесто Суареса.
Удержаться оказалось невозможным, и "Мигелито" исподволь принялась рассматривать, ловя каждое слово, продолжавшего говорить о ней мужчину, не в силах сообразить, нравится ей услышанное или нет. Ей, вот уже два сезона назад вышедшей в свет, и раньше доводилось краснеть от дифирамбов, щедро преподносимых губернаторской дочке вьющимися вокруг молодыми идальго. Но те речи были полны фальши, лести или робости и недолго занимали воображение Милагрес. Сейчас же... даже столь неискушённая в делах сердечных особа разобрала искренность, неподдельное восхищение, просвечивающие речь команданте, тем более впечатляющие, что исходили они от человека столь сурового на вид.
И совершенно смутилась этим.
Лошадка так и плясала, чувствуя волнение наездницы. А Милагрес вдруг разозлилась.
Светлые слова приязни показались девице чересчур откровенными, личными, интимными. Произнесёнными человеком, которого она в сущности не знала, которого и знать-то не хотела, стали подобны вторжению в самые сокровенные уголки её "я". Он попросту не имел права... и кому, брату?!
Брату, который будет теперь издеваться над ней до Великого Суда... и делать это начинал уже сейчас.
Больше всего на свете в момент, когда Анхель разыгрывал своё маленькое представление, его сестре хотелось либо придушить самоназначенного оратора, либо провалиться сквозь землю, либо, развернув Исиару, умчаться прочь, обдав обоих мужчин клубами  бурой дорожной пыли. Но вместо этого Милагрес хохотнула, быстро, чтобы, убереги милосердная Дева Мария, сеньор Суарес не распознал обмана, скрыв смех кашлем. Не иначе и Анхель, и его молочный брат купались ночью в речке, да напару же и подхватили простуду.
Проказа Чёлито мигом сняла груз тягостных раздумий с юных девичьих плеч и вернуло озорные искорки её карим глазам.

Отредактировано Милагрес де Альварадо (16-07-2014 13:02:35)

+2

10

Ответ Анхеля несколько озадачил команданте. Невольно хмурясь, он выслушивал о мухах и передвижении на коленях... Странно, а ему казалось, что Милагрес хоть и набожная девушка, но не столь фанатичная. Создавалось впечатление, что они с юным Альварадо говорили о разных девушках.
Внезапно молочный брат Анхеля надсадно закашлялся, Эрнесто взглянул на немого с подозрением - сначала ему показалось, что тот засмеялся. Но требовал выяснения вопрос относительно прекрасной Милагрес.
- Это похвально, что она столь пылко выказывает свою веру, - осторожно начал команданте, - но вы не заблуждаетесь на сей счет? Я помню, полгода назад сеньорита де Альварадо танцевала у фонтана чакону, а когда падре Эскель сделал ей замечание по поводу неподобающих ее статусу танцев, она ответила, что будет неукоснительно слушаться падре, но только когда ей исполнится шестьдесят лет... Я не заметил, чтобы она слишком трепетно относилась к персоне нашего уважаемого священника.

+2

11

- Ах, чакона... - пробормотал Анхель, чувствуя, как по спине пробежал холодок, несмотря на жаркий вечер. Еще бы он не помнил тот их побег с Милагритас из отчего дома. Умчались в город на маскарад, отплясывали с горожанами, объедались кукурузными лепешками с жирной мясной подливкой, которые продавали уличные торговки. Славно повеселились, и все осталось бы в тайне, если бы Милагритас не узнал падре Эскель, проходивший мимо. Анхелю тогда пришлось призвать на помощь все свое красноречие, чтобы убедить священника, уязвленного дерзким ответом сестренки, не рассказывать об инциденте отцу. Падре Эскель в конце-концов сменил гнев на милость, а теперь выясняется, что об этом известно еще и команданте... 
- Должен вам сказать, сеньор, - он тяжело вздохнул и проникновенно посмотрел Суаресу прямо в глаза, - вы оказались свидетелем нашей страшной семейной тайны, поэтому прошу вас хранить в секрете то, что сейчас я вам открою. Видите ли, набожность и благочестие - это одна сторона характера моей сестры. Но еще с детства мы стали замечать, что малютка страдает странной душевной болезнью - то она истово молилась, глядя со слезами на распятье, а то воображала себя цыганкой на проселочной дороге и начинала отплясывать крестьянские танцы и петь неприличные песни, - он понизил голос, - из тех, что поют моряки в тавернах! Представляете, ужас и горе, которое охватывает нашу семью во время подобных приступов? Я помню маскарад, о котором вы говорите. Несчастная моя сестра в очередной раз лишилась рассудка и убежала из дома, чтобы предаться разнузданной площадной оргии. В тот вечер, о котором вы упомянули, я нашел ее в таверне. Она пила пиво и с азартом следила за карточной игрой. Да, а я не рассказывал, что она чертовски хорошо играет в карты? Один раз она играла в карты с дворней на желание, и ей не повезло в последнем раскладе. Слуги потребовали, чтобы Милагритас вышла на дорогу и поцеловала первого встречного. Карточные долги для моей сестренки священны - она вышла на дорогу, под палящее солнце, и одарила своим поцелуем того, кто попался ей навстречу. Это был старый ослик падре Эскеля, тот, что с облезлыми боками и без хвоста. Но, разумеется, все это только между нами, сеньор!

+3

12

На губах девушки всё ещё играла лёгкая улыбка, грозящая пышным цветом расцвести от расплёскиваемых на неё Анхелем щедрот... когда смысл озвученного вдруг стал оформляться в нечто невообразимое. Ох и повеселился же братец, выдумывая все эти небылицы, ох и гордился же он собой. Вот только самой героине было вовсе не до смеха. Даже тот факт, что команданте оказался свидетелем её перепалки с падре Эскелем, был менее оглушающим.
Лицо её, поначалу ошарашенное и прелестно - если бы не было поверх маски из грязи - розовевшее в юношеском запале, пошло пятнами, а длинные, созданные для игры на музыкальных инструментах пальцы так крепко сжали поводья, что костяшки побелели. Милагрес просто таки рассвирепела от нанесённых её чести и достоинству оскорблений. Разве Анхель не понимал, что шутка зашла слишком далеко? Разве не догадывался, что, уличая сестру в душевной неполноценности и, о Святая Дева, в разврате, не только обижает её самым неслыханным образом, но и ставит под сомнение честь всей их семьи?
Уязвлённая гордость вскипела в юной сеньорите, запрещая лить наворачивающиеся на глаза слёзы. Нет-нет, этому она предастся позже, когда сеньор Тоно, прознав про распускаемых о его дочери слухах, сошлёт её в монастырь, а Анхеля... что отец мог сделать с Анхелем за такие проделки, Милагрес воображала плохо, но уж наверняка для начала хорошенько отстегал бы розгами. Девушка, то и дело подававшая брату знаки остановиться, представляла эту сцену с огромным удовольствием. Уязвлённая гордость же и не позволила ей оставить собственное имя в руках бездумно продолжающего нести околесицу брата. А стоило взглянуть на отражение своих эмоций на лице команданте Суареса, как Милагрес, точнее Мигель, молочный брат молодого Альварадо, выступил вперёд и, опережая обоих мужчин, заговорил.
- Сеньор, вы наговорили столько глупостей, что их может расслышать не то что глухонемой, но и мёртвый, - голос "юноши" тихий и почти не слышный, был твёрд, когда тот, вплотную приблизившись к брату, посмотрел на него в упор, обещая взглядом все муки Ада, если последний решит сказать ещё хоть слово.
Заставить Анхеля, выставив его глупцом или лжецом, объясняться с команданте было меньшим из наказаний, которым его могла бы (и хотела) подвергнуть сейчас сестра. Уж по крайней мере таким образом пострадает лишь его самолюбие. А что было бы, останься Эрнесто Суарес уверенным в услышанном? Предсказать казалось невозможным. Он даже не был кабальеро и вряд ли в полной мере понимал, сколь ценна репутация столь почтенной семьи. А если понимал, но всё равно проговорился бы кому-нибудь?
Больше всего Милагрес мучил вопрос - даже если Суарес даст слово молчать, можно ли будет на это слово положиться?
Возмущение вскипело в ней с новой силой и Мигель, позабыв о "своём" положении в обществе и мало думая о последствиях, выпалил, - Сеньор Анхель, вам не престало разыгрывать спектакли перед бастардом.

Отредактировано Милагрес де Альварадо (16-07-2014 19:35:05)

+2

13

Происходящее казалось нелепостью, сном. Скорее, даже кошмаром. Если бы по какой-то причине команданте и не узнал очаровательного личика сеньориты Милагрес в нелепом маскараде и с замурзанными щеками, то в голосе прелестницы обознаться не мог. Несомненно, это была она - его принцесса-греза, которую сынок губернатора выдавал за своего молочного брата. Разумеется, с молчаливого одобрения самой принцессы.
Достало одного взгляда на растерянного Анхеля, который явно не ожидал, что сестра нарушит его планы.
- Ваша шутка перестала быть шуткой, сеньор, - произнес Эрнесто, стараясь держаться спокойно, хотя внутри так и кипело от досады и ярости. - А вы, сеньорита? Должно быть получили массу удовольствия, слушая, как ваш брат делает из меня дурака? Хотя нет, вам это явно не по нраву. Что ж, желаю удачно разрешить ваши семейные разногласия, не смею мешать!
Он ударил коня пятками, посылая вперед.
Боже, как глупо. Выставил себя идиотом, купившись на болтовню избалованного юнца.

+1

14

И снова, как это зачастую бывало, Милагрес испортила все своей горячностью. Да еще так не вовремя! Что бы ей помолчать, да оценить его чувство юмора? Нет, надо было напуститься с упреками, еще и обозвать Суареса... как бы помягче выразиться?.. незаконнорожденным. И где только Милагритас понахваталась таких слов! Анхель сомневался в том, что сестра понимает, что сказала. Но в глубине души и сам чувствовал, что на сей раз перегнул палку. Выяснение отношений с сестрой можно было оставить на потом, а вот с команданте нужно было примириться немедленно. Не сказать, чтобы юный Альварадо слишком беспокоился сохранением отношений с командиром форта, но мысли об отцовском гневе заставили его подхлестнут коня, направить его вслед за сеньором Суаресом, обогнать и преградит путь, не давая проехать.
- Прошу простить мою глупость и горячность моей сестры. Она сама не знает, что говорит. А все это было дружеской шуткой, не более! Мы боялись, что вы узнаете Милагрес и расскажете отцу. Обычно она никогда не надевает мужскую одежду, но нам нужно было съездить в Сан-Паоло, чтобы раздать приглашения, а сами понимаете, никто не понял бы, пустись завтрашняя именинница сегодня в такой дальний путь, вот мы и придумали этот маскарад... - Анхель снова выдумывал одну небылицу за другой, но команданте, похоже, сменил гнев на милость. Может, поверил, а может, тоже не хотел скандала. Анхель лихорадочно соображал, чем еще можно было умиротворить Суареса, и внезапно его словно осенило. - А не примете ли вы в знак того, что эта маленькая неловкость осталась в прошлом и забыта, приглашение на день рождения Милагрес? Мы начинаем завтра в шесть, когда спадет жара. Приходите, прошу вас. Я сам лично завезу вам завтра с утра приглашение.
Он протянул команданте руку:
- Ну так что? Я прощен? А на мою глупенькую сестру и вовсе грех сердиться!

+1

15

Мария де лос Милагрес де Альварадо проводила горящим смешанными эмоциями взглядом удаляющихся мужчин и, не медля более ни секунды, сорвалась с места. Всё в ней клокотало от обиды и разочарования и, конечно, девушке, направляющей Исиар прочь, было не до того, какой опасности себя подвергает, вопреки здравому смыслу и давнишней договорённости с братом всегда в их маленьких вылазках держаться его. Нет, ей совсем не хотелось ни наблюдать за продолжающимся унижением, ни ждать, подумать только, будто какая-то девка, решения господ.
Храбрая и мечтающая поведать весь Свет сеньорита, готовая в запале не только наговорить дерзостей святому отцу, но и прыгнуть в реку, спасая оказавшегося в беде детёныша опоссума, залечивать раны всегда бежала к родному крыльцу.
В резиденции губернатора ничего не изменилось - приготовления шли полным ходом - и Милагрес, воспользовавшись общей суматохой, также легко вернулась, как не более чем часом ранее упорхнула из гнезда. Ей даже удалось незамеченной проскользнуть в сад, где среди паутины дорожек и розовых кустов они с Анхелем устроили небольшой тайник. Там переоделась, умылась в фонтанчике и, подхватив в руки сборник сочинений Луиса Понсе де Леона, уже не таясь, направилась к себе в комнату.
Дом было не узнать. Построенный в стиле колониального барокко, богато обставленный, дворец губернатора представлял собой образец изощрённой роскоши и величественности. Это было жилище, достойное человека, держащего в руках всю юридическую власть над обширными владениями Испании в Новом Свете. В преддверии праздника он и вовсе наполнился неистовством цвета, света и формы. Всё вокруг сверкало: и натёртая до матового блеска мебель, и навощённые полы, и серебро, со скрупулезностью ювелиров начищаемое служанками в бальном зале, где завтра соберётся едва ли не вся верхушка общества Рио-де-Нуэсес. И позолота, богата украшающая расписанный фресками на религиозные сюжеты низкий потолок. И застекленные створчатые двери в обоих концах зала, распахнутые настежь и открывающие доступ воздуху. И даже подвески огромных хрустальных люстр, еле слышно позвякивающие от сквозняка. Милагрес знала, что к моменту, когда резиденция наполнится гостями, вокруг, будто лианы тропического леса, распустятся гирлянды живых цветов и мириады свечей-фонариков бабочками озарят вечереющий сад.
Только вся эта красота мало радовала виновницу торжества. Мысли её были заняты другим.
- Сеньорита Милагрес, сеньорита Милагрес, - навстречу девушке бежала встревоженная Кармела, - Сеньора Лус вас обыскалась, просит немедленно явиться к ней!
- Скажи госпоже, что я буду у неё через минуту, - шикнула на служанку девушка, но та, чуть не со слезами на глазах, кинулась к хозяйке, заламывая свои тоненькие, как и ребёнка, руки, - Но она сказала, что выпорет меня, если вы не придёте сию же секунду!
Милагрес тяжело вздохнула - ей было просто необходимо побыть одной, чтобы унять гулко бьющееся в груди сердце и подрагивающие от напряжённой скачки и неутихшего волнения конечности. Но перечить матери, если та перешла на угрозы, не стоило. Поднималась к ней в комнаты девушка, как на эшафот.
- Где ты была, мы с ног сбились, разыскивая тебя. Разве так можно?! - сходу набросилась на дочь,без тени сомнения готовую выдать слезливую речь о том, как, зачитавшись в саду, заснула, сеньора Лус, но тут же сменила гнев на милость и ласково поманила непутёвое чадо к себе, - Приходила мадемуазель Левек, принесла твоё платье, вот взгляни, - женщина отошла в сторону, приглашая Милагрес к персикового цвета шёлковому произведению модистского искусства. Тихой мышкой в комнату шмыгнула Росарио, а за ней и Тереса. Даже Исабель, потирая полусонные глазки маленькими детскими кулачками, примостилась на банкетке у материнского ложа. Следующий час для женщин, царивших в своём королевстве булавок, лент, шелков, пудры и драгоценностей, как мужчины в политике, пролетел незаметно. И за весёлым щебетом сестричек тревожным мыслям вернуться в голову Милагрес было попросту некогда.
Зато они вернулись, когда Сеньора Лус, отпуская дочь, спросила напоследок, - Ты не знаешь, куда подевался Анхель?
Милагрес непроизвольно поджала губы и рука, схватившаяся за дверную ручку, словно одеревенела. Она понимала, что должна сделать - кинуться в ноги к матери и, моля о прощении и помощи, поведать всю правду. Чтобы снять с души камень греха. Но, видя, как меняется благодушное выражение лица хозяйки дома на обеспокоенность, не смогла выдавить из себя нужных слов. Только на миг представив, к чему приведёт правда, девушка поняла, что утаит её. Почему-то видение о том, как отец выпорет брата и - вторая часть наказания вдруг оформилась вполне конкретно - отошлёт в казармы - больше не доставляла ей морального удовлетворения. Собственные горести сеньориту Альварадо больше не пугали. Она и сама готова была просить родителей отправить её замаливать грехи... Но в итоге, постаравшись предать голосу как можно более беззаботное выражение, бодро ответила, - О, матушка, как мне кажется, Чёлито выбирает мне подарок. Сегодня после обеда вид у него был совершенно загадочный и мне не терпится узнать, что же он задумал!
Сеньору Лус ответ, казалось, удовлетворил, и Милагрес поспешила ретироваться.
Тихонько, как будто скрываясь от кого-то, она пробралась к комнате брата, но постучать не решилась. Тогда девушка вернулась к себе. Тишина, встретившая её там после времени, проведённого в кругу семьи, отдавала холодом и одиночеством. Укрыться от самой себя было негде. Милагрес махом пересекла пространство от двери к приготовленному для неё служанкой тазику с водой и наскоро омылась.
Злость осталась там же, где и была. И обида, и разочарование. Но теперь к ним примешалось ещё и любопытство, просто таки снедающее всё девичье существо. Но самым тяжким оказалось раскаяние. Нет, она всё ещё была уверена, что поступила правильно, укорив брата на виду у команданте Суареса - поделом ему. И нет, она не изменила мнения, всё ещё считая ниже достоинства Альварадо пресмыкаться, точно шутам, перед людьми не их круга. Но слова... Милагрес никогда, никогда не позволяла себе так говорить даже с рабами. Ей было искренне стыдно, но как исправить ситуацию, она не знала. Идея пришла сама собой, будто вложенная в глупую девичью головку благой рукой Девы Марии, которую та неистово молила о прощении и заступничестве.
Сеньорита поднялась с колен и, кинувшись к туалетному столику, достала письменные принадлежности. Теперь оставалось лишь дождаться Анхеля или самой его найти.

Отредактировано Милагрес де Альварадо (11-06-2015 08:32:16)

+2

16

Эрнесто не успел ответить Анхелю, когда буланая кобылица сорвалась с места, унося прочь свою всадницу. Первым порывом команданте было нагнать лошадь, но он подавил в себе это опасное желание. Ему и так ясно дали понять, что его присутствие нежелательно.
Словно не заметив протянутой руки Анхеля, Эрнесто развернул коня, объезжая юного Альварадо.
- Вам следует просить прощения не у меня, молодой человек, - сказал он сдержанно, - а у вашей сестры. Вы уже достаточно взрослый, чтобы гарцевать на лошади и подмигивать сеньоритам, но по речам - прости, Боже! - сущий младенец. И те причины, по которым вы скрыли личность вашей сестры, вас не извиняют. Повторяю: шутка зашла слишком далеко. И если горячность сеньориты я могу понять и простить, то ваши забавы мне не понятны. А посему и прощать я их не намерен. Будь ты постарше, - он смерил Анхеля взглядом с головы до ног, - я бы выбил тебе парочку зубов, чтобы смеялся реже. Всего хорошего!
Он подхлестнул коня, направляя его к городу. Мысли команданте метались, как ошпаренные угри. Он не заметил, как преодолел дорогу до форта. Спешившись и бросив поводья подбежавшему ординарцу, Эрнесто ни с кем не разговаривая зашел в кабинет и запер за собой двери. Впрочем, назвать кабинетом комнату было трудно. По совместительству она являлась и жильем командира крепости. Здесь стояли кровать и стол, несколько стульев и сундук, служивший также полкой для книг, мешочков с пулями, перьев и прочих нужных вещей.
Сбросив камзол, Эрнесто некоторое время стоял у окна, уперев руки в подоконник. Но даже вечерняя прохлада не радовала. Черт бы побрал этого дурака Анхеля с его дурацкими шутками. Хотя, и он хорош. Нашел, кому изливать душу. Говорить о Милагрес в присутствии самой Милагрес! Он горько усмехнулся.
А ведь у сеньориты день рождения. И он едва ли сможет приобрести подарок, достойный ее. Хотя... Эрнесто широким шагом пересек комнату и опустился возле сундука на колени. Книги и перья полетели на пол, команданте поднял крышку и извлек на свет запылившуюся шкатулку из красного дерева. Он не открыл шкатулку, потому что побоялся, что взглянув на то, что лежит внутри, не сможет с этим расстаться. Несомненно одно - вещица достойна сеньориты де Альварадо. И, возможно, его извинения будут приняты благосклонно.

+2

17

Анхель остался на дороге совсем один. Уши у него горели, но несмотря на первую вспышку гнева, вызванную словами команданте, он понимал, что на сей раз заслужил подобное обращение. Догонять Суареса, чтобы снова объясняться с ним, смысла не было. Про себя Анхель решил, что завтра же прибудет в форт Джавиер с приглашением и постарается вести себя, как мужчина, а не как мальчишка. Вот и Милагритас обиделась, наверное... А ему казалось, что она так весело шутит.
Конь, словно почувствовав настроение хозяина, еле переставлял ноги, опустив морду к самой земле. Анхель не подгонял его. В этот раз ему вовсе не хотелось торопиться домой, потому что там ожидался разговор с сестрой. Зная ее характер, можно было ожидать чего угодно - от резких слов, до настоящей драки.  Да уж, сеньорита Милагрес - это не команданте Суарес. Будь у нее достаточно сил, Анхель уже давно ходил бы без зубов.
Добравшись, наконец, до дома и встреченный верным Карузу, который взялся разнуздать и вычистить коня и сообщил что "донья Милли была грустная-грустная, задумчивая-задумчивая", Анхель понял, что надо поговорить с сестрой как можно быстрее.
Обычно он никогда не стучался, врываясь в комнату Милагрес когда ему вздумается, но в этот раз решил соблюсти приличия, сообразив, что бесцеремонное вторжение в такой момент обидит сестру еще больше.
- Милагритас! - позвал он через дверь. - Можно войти?

+1

18

Тут же Милагрес распахнула дверь и, схватив за руку, буквально затащила брата в комнату. Будто ждала сигнала. Да так оно и было - последние пятнадцать минут юная сеньорита только и делала, что вычерчивала шёлковыми домашними туфельками геометрические фигуры вдоль и поперёк пространства личных покоев, время от времени бросая нетерпеливые взгляды то на окно, то на дверь. И теперь предстала перед Анхелем совершенно измученной и нервной. Тени от длинных изогнутых ресниц в неровном свете свечей углубились, меж бровей залегла складка, а руки всё никак не находили покоя, изминая белый батистовый платочек с витиевато вышитыми на нём буквами - "М.А.". Пауза затягивалась - Милагрес всё молчала и молчала, пристально, стараясь не пропустить ни одной мелочи, рассматривая вытащенного ею в центр комнаты молодого человека.
Неожиданно она сделала шаг и, разорвав разделяющее их расстояние, кинулась Анхелю на шею. Сеньорита Милагрес и не представляла, как переживала за брата, пока тот не появился целый и невредимый. Послышались тихие всхлипы - уткнувшаяся носом ему в плечо девушка смогла, наконец, избавиться от обуревающих её волнений.
- Я больше никогда не выйду из дома, - клятвенно пообещала Милагритас, подняв заплаканное, полное раскаяния лицо, - Это невыносимо. Как мы могли...?
Голос постепенно твердел соразмерно тому, как она отстранялась, а следом сжималась в кулачок покоящаяся на его груди ладонь,  - Зачем ты наговорил такого?

Отредактировано Милагрес де Альварадо (20-07-2014 01:31:12)

+2

19

Анхель ожидал чего угодно - криков, обвинений, ожидал и непременного рукоприкладства, на которое была так щедра его вспыльчивая сестренка, но никак не ожидал слез и сожалений по поводу их побега. Только тут он запоздало сообразил, что сестра все это время переживала, чем закончится их с команданте разговор, винила себя за легкомыслие, а его, соответственно, за болтливость.
Страх при виде плачущей Милагрес  был несравнимо больше того страха, что Анхель испытал, когда решил, что об их выходке узнает отец. Неуклюже приобняв сестру за плечи, он забормотал слова утешения:
- Ну вот еще... сразу реветь... Что ты, Милагритас? Ничего же не случилось...
Он усадил девушку на банкетку, а сам встал рядом на колени. Так их лица были на одном уровне, и он смог посмотреть в ее заплаканные глаза.
- Команданте пригрозил выбить мне зубы, если я не извинюсь перед тобой, - сказал он, взяв в руки платочек сестры и нежно отерев ей слезы. - Поэтому, чтобы и впредь широко улыбаться, я прошу у тебя прощения. Не знаю, что на меня нашло... Все казалось таким смешным... Но я был уверен, что он тебе совсем не нравится! Надо было сказать, что ты от него без ума и постоянно справляешься о нем у отца. Шутка, шутка! Я никогда не скажу ничего подобного, успокойся!

Отредактировано Анхель (07-06-2015 13:23:04)

+1

20

Смех сквозь слёзы, облегчение и обида - Милагрес никогда не отличалась спокойствием и терпением, но Анхель... только её брат умел вызывать в ней единовременно эмоции столь яркие и противоречивые. По крайней мере с такой завидной регулярностью.
Только что она готова была забыть все обиды и даже самой извиниться за горячность, но теперь могла лишь всплеснуть руками, не зная, то ли опять обнять его, то ли задушить. То ли оттолкнуть. А может, зажмуриться крепко-крепко и, прижав ладони к ушам, сделать вид, что брата-мучителя рядом нет?
- Анхель! - голос её наполнился возмущением, как река водой после тропического ливня, - Не смей надо мной смеяться! Это... Это возмутительно и, - она и сама не осознавала, как была в этот миг похожа на матушку: строгость интонаций, поджатые губы и даже движения головы, находящейся точь-в-точь под тем же углом, что придавал донье Лус вид гусыни, - только взгляд всё портил, открывая молодость души и не обузданный ещё нормами приличия темперамент, - и переходит все границы. А если... если кто-то услышит и подумает, что это правда?
Сеньорита де Альварадо так и не смогла усидеть на месте и теперь бодро расхаживала по комнате, то и дело укоризненно тыча пальчиком в брата, отчего свободно собранные бантом на макушке кудри подпрыгивали при каждом её движении. От слёз не осталось и следа.
- Анхель, это не смешно, - видя в глазах брата искры веселья, Милагрес остановилась и, притопнув ножкой, упёрла руки в бока, - Что подумают родители? А остальные? А... а если, - упоминание даже его имени давалось ей с трудом, - если команданте Суарес подумает, что это правда? Какой позор!
Девушка совсем неподобающе для сеньориты фыркнула и отвернулась.
- Он принял твои извинения? - смирив пыл, вновь заговорила Милагрес и тут же сама себе ответила - Ах, ну конечно же принял, как же иначе. Но мы должны быть уверены, что о случившемся больше никто не узнает. Вот, - так и не обернувшись, она подошла к столику и, подхватив с него сложенный вдвое листок бумаги, вручила его брату.
На тонком шероховатом полотне красовались всего несколько строчек, выведенных чисто и красиво старательной девичьей рукой:

Сеньор Суарес,
произошедшее сегодня между нами недоразумение печалит меня и огорчает. Смею заверить, произнесённые сгоряча слова ни в коей мере не отражают доброго к вам отношения семьи Альварадо и я, как и другие подданные Испанской Короны в Рио-де-Нуэсес, признаю несомненными достоинства, возвысившие вас в свете.
Чтобы вы не посчитали мои слова формальностью, приглашаю отметить завтрашнее торжество в нашем кругу.
Милагрес де Альварадо.

К письму прилагалось официальное приглашение с указанием даты, места и времени.
- Что ты на это скажешь?

Отредактировано Милагрес де Альварадо (06-08-2014 16:48:16)

+2

21

- Что скажу? Хорошая идея, - ответил Анхель, прочитав письмо. - Утром же поеду к команданте и вручу ему приглашение. Еще раз прости, что так глупо получилось. 
Он неуклюже поцеловал сестру в щеку и вышел из ее комнаты, пряча в карман письмо и приглашение.
Утром, в день торжества, Анхель де Альварадо чуть свет был уже в седле. Сопровождать его отправился верный Карузу, которому молодой хозяин благоразумно не поведал ни слова о том прискорбном случае, который имел место накануне.
Форт Джавиер возвышался на отвесной скале, делавшей его самой неприступной крепостью на побережье. По широкой тропе, петлявшей от подножья скалы к вершине, всадники поднялись к воротам, в это время открытым. Сына губернатора узнали и после некоторого колебания пригласили проехать внутрь, но Анхель отказался, не желая нарушать неписаные правила форта - в стенах Джавиер в мирное время посторонним не место.
- Пригласите команданте Суареса, - любезно попросил он кого-то из офицеров.
Прождать им пришлось не больше четверти часа, после чего к гостям вышел сеньор Суарес. На Анхеля он смотрел не очень-то любезно. Спешившись, юный Альварадо раскланялся с офицером, словно перед ним был сам брат короля.
- Чтобы сгладить вчерашнее недоразумение, я, как и обещал, привез вам приглашение на праздник, монсеньор. Персональное приглашение от моей сестры, - порывшись в карманах, Анхель передал команданте и письмо, и приглашение.

Отредактировано Анхель (07-06-2015 13:27:12)

0

22

Команданте вышел к юному Альварадо без особого радушия. Но парень вел себя вежливо и, вроде бы, осознал, что наболтал вчера лишнего. "Приглашение от сестры..."
Эрнесто колебался несколько секунд, прежде чем принять заветный конверт. Кто знает, может, это - очередная шутка благородных отпрысков? Поглядывая на Анхеля с подозрением, он достал письмо, мельком посмотрев на приглашение, выписаное на золотистой бумаге с вензелями и гербом Альварадо. Больше его внимание привлекло письмо. Изящный почерк мог принадлежать только сеньорите Милагрес, ибо всем известно, что изящные женщины изящны во всем. Даже в эпистолярном жанре. Помимо воли, Эрнесто перечитал письмо еще раз, и еще. Как будто надеялся найти в нем скрытый смысл. На самом деле, в его душе боролись гордость и страстное желание увидеть Милагрес. Впрочем, он уже знал, что гордости придется заткнуться. Каким бы неразумным это не казалось.
Анхель топтался рядом, вертя в руках шляпу и ожидая ответа.
- Я принимаю приглашение, - сказал команданте, растягивая слова. - Надеюсь, вчерашние события скоро сгладятся из нашей памяти, и мы никогда не вспомним о них. Но я поступаю так не ради вас, сеньор, а ради вашей сестры. Эта милая девушка не заслужила насмешек и пренебрежения даже с вашей стороны, будь вы ей хоть сто раз братом.

Отредактировано Эрнесто Суарес (03-09-2014 08:03:38)

0

23

- Вот и славно! - Анхель широко улыбнулся и помахал шляпой, изображая поклон. - Увидимся вечером, сеньор команданте!
Они отъехали довольно далеко от крепости, когда Карузу спросил, невинно поглядывая в небо:
- А о чем это говорил масса команданте? Какие события вы хотите забыть? И при чем тут мисса Милли?
- Ни при чем, - беззаботно ответил Анхель, хотя чувствовал себя вовсе не беззаботно. - Просто мы вчера столкнулись на дороге и сеньор Суарес посчитал, что я слишком много болтаю и слишком часто смеюсь.
Чтобы прервать опасный разговор, он пришпорил коня. Карузу проводил хозяина недоверчивым взглядом, пожал плечами, но понял, что дальнейшие расспросы нежелательны. Уж в чем-чем, а в этом он был понятливый.

+1

24

- О Милагритас, ты такая, такая красивая! - в глазах Исабель плескалось целое море восторга, который удержать в себе ребёнок попросту был не в силах. Она порхала вокруг сестры юркой малюткой-колибри, и щебетала-щебетала-щебетала обо всём на свете, но главным образом, конечно, о том, как хорош сегодняшний день, как много народу соберётся на празднике, и что за сладости готовит кухарка, которые Милагрес просто обязана отложить для неё, потому что Исабель, как и её младший брат, проведут вечер в своих спальнях. О том, что могут подарить имениннице гости - подарок Росарио и Тересы, вышитую девушками тончайшего кружева шаль, выдала младшая из женщин семьи Альварадо сестре накануне, а свой - букет гвоздик - вручила ещё на рассвете, прогнав пряным цветочным ароматом и нетерпеливыми тычками сладкую девичью дрёму. Оттого ещё более крепкую, что всю ночь Милагрес проворочилась без сна.
- Ну что ты, Чабелита, красивая у нас ты, - девушка поставила сестрёнку перед собой лицом к зеркалу и, склонившись, пощипала за щёчки, - только посмотри, какая румяная! А какие длинные и густые ресницы и брови, а этот носик, - Милагрес легонько щёлкнула подушечкой пальца по уже сейчас изящному носу малышки, - подожди несколько лет, и, уверяю, отцу придётся вилами отгонять юных идальго, только и мечтающих, что об одном твоём взгляде!
Молодая сеньорита утвердительно закивала, глядя на их общее отражение, и зардевшаяся от удовольствия Исабель спрятала лицо в её пышных юбках. Поцеловав ребёнка в душистую макушку, именинница мягко разжала кольцо её рук, подтолкнула к двери, - А теперь ступай, я уже слышу, как Исадора несёт тебе молоко с печеньем. Ты же не хочешь, чтобы до него добрался Диего?
Малышка возмущённо пискнула и унеслась из комнаты. Милагрес осталась одна. Она тоже была слишком взволнована, чтобы выдержать одиночество, а потому, когда совсем скоро, не прошло и пяти минут, в незакрытую спешащей Чабелитой дверь, шурша кринолином, вошла сеньора Лус, девушка не стала мешкать и, подхватив веер, подалась ей навстречу.
- Ты готова, моя девочка? - женщина придирчиво осмотрела дочь, удерживая её за плечи, и, наконец, удовлетворённо кивнув, поманила за собой.
Внизу у распахнутой парадной двери их уже ждал дон Тоно. А вскоре начали собираться и гости.

Отредактировано Милагрес де Альварадо (11-06-2015 12:12:59)

+1

25

Весь день Анхель носился, как угорелый - то по поручениям отца, то по поручениям матушки. Его подарок - новенькое дамское седло, уже красовался на любимой лошади Милагритас, осталось только дождаться, когда сестра соизволит появиться на конюшне. Но сестру он смог увидеть только вечером, когда уже начали собираться гости. Анхелю пришлось раскланиваться с прибывшими сеньорами и сеньоритами, развлекать последних беседой и... тайком позевывать в кулак.
Милагритас встречала гостей у порога , рядом с отцом. Возле нее стоял стол, на который она складывала подарки, и выглядела она совсем как взрослая. Анхелю стало грустно, несмотря на праздник. Еще год-два, и у него появится зять, который заберет Милагритас в свой дом или даже увезет в другой город. Или в Испанию. И тогда они вряд ли увидятся когда-нибудь. У Милагритас появятся дети, потом внуки, и - как бы странно это не звучало - она станет степенной сеньорой-бабушкой в окружении шумных и пронырливых внуков.
Незаметно подошла донья Лус и пребольно щипнула Анхеля за рукав через одежду:
- Изволь убрать это кислое выражение с лица, - сказала она негромко, не переставая улыбаться гостям. - А то можно подумать, это не день рождения твоей сестры, а испанский день скорби.  
- Увечье, которое вы мне только что причинили, несомненно, прибавит мне веселья, матушка, - ответил Анхель, не имея даже возможности почесать больное место.
- Смени отца, - велела донья Лус. - Он устал, а ему еще предстоит праздничный обед и веселье до утра.
- Смиренно исполняю, - со вздохом отозвался Анхель и направился к Милагритас.
Дон Тоно кивнул сыну и уступил ему место рядом с сестрой.
- Если будешь так широко улыбаться, - шепнул Анхель Милагрес, - то рот у тебя растянется, как у лягушки.

+1

26

- И тогда я, - Милагрес выверенным движением юной кокетки взмахнула веером, скрывая за ним совсем не изящно скорченную рожицу, - проглочу тебя, как назойливого комара.
Глаза её выстрелили в брата целым каскадом яростных искр, но уже в следующую минуту сеньорита, подхватив Анхеля под локоть, увлечённо делилась с ним теми новостями, что так и рвались с языка, но которые озвучить при отце было бы в высшей степени неблагоразумно.
- О, Мадонна, ты видел, какой важный сегодня дон Альфонсо, ну точно мыльный пузырь. Если сеньора Консуэло ненароком кольнём его брошью, он лопнет, точно тебе говорю, лопнет, - Милагритас хихикнула и заговорщически подмигнула брату.
- Сеньор Анхель, сеньорита Милагрес, - в широкую арку двери степенные и сияющие вошли Сеньор Родриго Гарсия Маркес де Сан-Хосе с супругой и детьми. Испанский дворянин, один из первых прибывших в Рио-де-Нуэсес и владеющий обширными плантациями к югу от города, был давним и добрым знакомым главы семьи Альварадо, а его супруга - вечной подругой и соперницей матери любезно раскланявшихся с ними молодых испанцев. На правах именинницы и хозяйки вечера Милагрес первой приветствовала благородное семейство, стараясь держаться также элегантно, как донна Лус, и улыбаться с приличиствующей девице скромностью и радушием; с нежностью расцеловалась с Долорес и Сокорро, как две капли воды похожими друг на друга и на свою красавицу-мать; и присела в реверансе перед Лоренсо, старшим ребёнком и единственным сыном Родриго и Тересы. Молодой человек был удивительно, по-кастильски, хорош собой и явно избалован, о чём говорило его излишне уверенное и опытное обращение с женщинами, которое совсем не пристало в его возрасте. Среди местной аристократии младший де сан-Хосе считался отчаянным повесой, что только увеличивало его рейтинг среди самых завидных и желанных женихов Рио-дэ-Нуэсес.
Щёки Милагритас вспыхнули пунцом, когда она принимала небольшую, украшенную пышным бантом коробку из рук молодого идальго, а когда Лоренсо запечатлел на пальчиках именинницы поцелуй, одарив ту пронзительным взглядом почти чёрных глаз, шумно вздохнула, отчего рюши вокруг глубокого декольте её платья эффектно затрепетали.
- Правда, Долорес сегодня просто очаровательна, - поспешила отвлечь Анхеля Милагритас, как только они остались одни, - Такого цвета лица, нежного, как лепестки роз, мне никогда не добиться! - девушка качнула головой и несколько раз обмахнулась веером, избегая смотреть на брата, - О, они обе очень славные. Я даже слышала, что и Долорес, и Сокорро раз в месяц посещают приют Святого Эгидия, помогая ухаживать за калеками. Лучшая семья в городе, ты не находишь?

Отредактировано Милагрес де Альварадо (09-07-2015 12:05:41)

0


Вы здесь » Новый Свет » Ветер свободы » Я твое повторяю имя, оно дальше, чем звезды


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC